Глава 2. На пути в Саров

Благополучно дошли паломники до Киева, молились Богородице, поклонялись мощам угодников и осмотрели все святыни. Стоя на пороге новой неизвестной жизни, они, без сомнения, искали опытных старцев, которые могли бы дать мудрые советы о задуманном ими монашестве и о том, в какой монастырь поступать. И им указали, что в Китаевской обители, в 10 верстах от Киева, спасается про­зорливый подвижник Досифей. К нему поспешно и направил стопы свои Прохор. Увидев его, старец прозрел в нем благодать Божию и решительно благословил идти в Саровскую пустынь. При этом он дал такой завет:

— Гряди, чадо Божие, и пребуди тамо. Место сие тебе будет во спасение, с помощью Господа. Тут скончаешь ты и темное странствие твое. Только старайся  стяжать непрестанную память о Боге чрез непрестанное призывание имени Божия так: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного! В этом да будет все твое внимание и обучение: ходя и сидя, делая и в церкви стоя, везде на всяком месте, входя и исходя сие непрестанное вопияние да будет и в устах, и в сердце твоем; с ним найдешь покой, приобретешь чистоту духовную и телесную, и вселится в тебя дух Святый, источник всяких благ, и управит жизнь твою во святыне, во всяком благочестии и чистоте. В Сарове и настоятель Пахомий богоугодной жизни; он последователь наших Антония и Феодосия.

В этих немногих словах пророчественно не только было указано место подвижничества Прохору, но и определено было главное «обучение» монашеское — внутреннее делание молитвы Иисусовой. А особенно примечательно, что преподобный Досифей ясно указал ему основную цель всей духовной жизни: «вселится в тебя Дух Святый». Таково всегда было учение Христианское: начиная от самого Господа, обещавшего послать «Утешителя, Духа Истины» (Иоан. 14, 16-17; 16, 13-15), сию «воду живую» (Иоан. 7, 38-39), чрез Апостолов (Деян. 10, 44, 45; Римл. 8 гл.; Гал. 3, 14; 4, 6; Еф. 2, 22; 5, 9; Евр. 10, 29)[1], затем — чрез всех святых отцов до Григория Паламы, с его учением о благодатномФаворском свете. На этом единственно истинном воззрении всегда воспитывались опытно руководимые Самим Духом Божиим и наставляемые пре­емственным преданием православные подвижники Христовы. Таков был и прозорливый Досифей.

Этот благодатный завет воспринял и вложил в сердце свое к неуклонному исполнению чуткий, горевший уже духом Прохор.

А спустя много лет в поразительной беседе с Н. А. Мотовиловым мы уже от него

самого услышим те же самые заветы: «Цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святаго Божиего: Дивная цель духовная!»

Так решился теперь для него навеки вопрос и о монашестве, и о монастыре: Бог изрек Свою волю устами прозорливца. Можно сказать, что здесь, в Китаевской обители, произошло духовное помазание святого, заложено благодатное зерно всей будущей жизни его и восхода в славу Божию; здесь невидимо миру рука Господня уже почила на нем. Келия Досифеева стала иноческою купелью Прохору: в ней тайно совершилось монашеское обручение Духа Божия с духом его. Отсюда святой вышел, в сущности, уже иноком. Позднейший постриг лишь явно запечатлеет сие избрание духом. И как Господь, после крещения Иоаннова, веден был Духом в пустыню, дабы путем искушений приготовиться к прохождению Своего служения; так и Прохор, из Киева не сразу идет в Саров, а возвращается еще в дом матери, в родной Курск.

Какова была причина такого замедления, нам точно неизвестно. Хотел ли молодой юноша еще более испытать и проверить себя: может ли он поднять на себя иноческое «благое иго» Христово (Мф. 11, 29); желал ли он постепенно приготовить к разлуке любящую мать, или советовал ему так прозорливый старец, дабы укрепить в решении; или иное что промыслительно удерживало его; но Прохор живет еще под кровом матери около двух лет[2].

Но он живет теперь здесь лишь телом, а душа его стала умирать ко всему земному: он еще ходит и в лавку, но в торговле уже не принимает никакого участия; время же свое проводит в молитве, безмолвном богомыслии, чтении книг и душеспасительных беседах с приходящими. И несомненно, еще здесь он начал исполнять завет Досифея о «непрестанной памяти Божией» и постоянной молитве Иисусовой. Дом сделался для него преддверием монастыря.

Кончился искус. Прохор собирается идти. Горько было расста­ваться с ним родимой матери; и она, — уже без надежды, — просит сына:

— Ты бы меня прежде похоронил, а потом и шел бы в мона­стырь![3]

Но он все похоронил уже два года назад в келий под Киевом… И матери оставалось лишь еще раз благословить Прохора, чтобы, как думала она, больше не увидеть его на земле. Саров был слишком далеко для нее[4].

С Прохором пошли и двое из сопаломников его по Киеву, другие же двое ушли в иные монастыри еще раньше.

Была осень. Жизнь лета замирала. Листва спадала с деревьев. Шли дожди. В Курске еще держалось тепло; но чем севернее, ближе к тамбовским краям, тем   холод становился ощутительнее. Приближалась зима. Путь был нелегкий… И иноков впереди ждал трудный подвиг борьбы умерщвления страстей, но имя чистого белоснежного бесстрастия, дабы потом ожить уже Духом…

Молча, творя тайно молитву Иисусову, шли будущие подвижники. Вот и Темниковские леса. Вековой бор принял в себя новых борцов духа и высокой дремучей стеной огромных сосен, иногда в 4-5 человеческих обхватов толщиною, отрезал их от прошлого… Оно сделалось далеким, далеким…

Близко уже и таинственный Саров[5].

В 1664 году пришел сюда нижегородский монах Феодосий; после него были Герасим, Савватий и др. Но основан был монастырь при иеросхимонахе Иоанне, прибывшем в Саров в 1961 году. Официально же монастырь был открыт в 1906 году – после пожертвования земли князем Даниилом Кугушевым (из рода татарских мурз) и утверждения обители Патриаршим Приказом. Из позднейших преемников особенно достоин почитания Ефрем – как за устроение обители, так и ради своей многострадальной и святой жизни. Он скончался за 5 месяцев до прихода Прохора

…20 ноября 1778 года, к вечерним сумеркам, подошли три молодых богомольца к воротам саровской колокольни.

Был канун Введения Божией Матери во Храм Господень. Это по преимуществу праздник иноческий. Этот день посвящения Богоотроковицы Марии на величайшее служение Богу для спасения человеческого рода; уход Ее из мира для спасения мира; праздник девства для приготовления к Боговоплощению. Это праздник обра­щения Богоневесты для воспитания Ее Духом в Матерь Сыну Божию.

И не случайно было это совпадение. Святой юноша от земной матери пришел к Матери Небесной; из рук честной вдовицы принят был Пренепорочною Приснодевою; от крова храмосоздательницы Агафии вступил в покров Божий, в «Пречистый Храм Спасов, Многоценный Чертог»[6], в объятия Богородицы. И опять вспоминается чудесная беседа преподобного о «стяжании благодати Святаго Духа» как цели жизни: об этом ясно поется в том же кондаке праздни­ка: «Дева днесь вводится в дом Господень, благодать совводящи, яже [Она Сама] в Дусе Божественне».

«И вселится в тебя Дух Святый» — вспоминается снова пророче­ство Досифея… Через подколокольные ворота вошли паломники внутрь монастыря. Со всех сторон они сразу окружены были строе­ниями обители, точно живыми руками, приветливо обнимавшими но­вых обитателей. Позади них как бы затворилась дверь для потусто­роннего мира: теперь их дом, и родные, и Отец и Мать — здесь (Мф. 12,48).

Впереди пред ними среди монастырского двора высился огромный пятиугольный главный Храм обители в честь Успения Божией Мате­ри, только год назад тому отстроенный при игумене Ефреме. Видом своим он весьма напоминал далекую церковь Успенскую Киевской Лавры…

Врата Храма были открыты. Паломники прямо с пути направили стопы свои в место селения Божия, в дом Царицы Небесной, отсюда невидимо управлявшей монастырем.

Сбылось заветное желание: искатели Града Божия у тихой при­стани. Недавно еще поставленный игумен отец Пахомий соборне со­вершал торжественное праздничное богослужение. Все исполнялось чинно и по уставу: настоятель был строг в соблюдении церковных и монастырских порядков. Радовалась душа Прохора. Он нашел свое место. И теперь мог бы сказать словами псалмопевца: «И птичка на­ходит себе жилье, и ласточка — гнездо себе… Блаженны живущие в дому Твоем, Господи» (83, 4-5). «Это — покой мой навеки! Здесь все­люсь, ибо я возжелал его!» (Пс. 131, 14).

 

 

[1] Об этом изложено – вопреки протестантскому сектантскому мудрованию – обстоятельно изложено в «Письмах к одному лицу в СПб» блаженным Еп. Феофаном Затворником Вышенским.

[2] Другие повествователи пишут: «несколько месяцев». Но старец Досифей скончался 25 сентября 1776 г.; значит, не позднее лета этого года был у него Прохор; а в Саратов он ушел осенью 1778 г.

[3] Если бы он послушался матери, то ему пришлось бы ждать срока до 29 февраля 1800 г., когда скончалась блаженная

Агафия, а преподобный того кончил уже свой монашеский подвиг.

[4] Пришлось слушать одно интересное сообщение о последних днях жизни  Прохора в миру. Будто он в 1776 г. отправлися в Киев по своему желанию и особенно по совету матери, для того чтобы так, у святых старцев, решительно выяснив вопроса: идти ли ему в монашество? И, только получив прямое благословение на это от старца Досифея, Прохор решил этот вопрос и возвратился к матери объявить волю Божию. Но она упросила его пожить с нею еще некоторое время. И лишь после двух лет произошло то трогательное благословение о коем рассказывалось выше.

[5] Саровский монастырь находится в северной части Тамбовской губернии, в Темниковском уезде при слиянии реки Сатиса и Саровки, на холмистом возвышении, среди соснового леса. В XIII веке татары основали здесь городище, или крепостцу, Сараклыч. После разгрома их при Дмитрии Донском они ушли отсюда, бросив свой городок, который после стал известен под именем Старого Городища

[6] Из кондака Введению.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

(Spamcheck Enabled)